Гай Валерий Катулл. Стихи.
sulzberger
А вы читали любовную лирику Катулла?

Известно, что его стихи были посвящены Клодии, дочери известного тогда политического деятеля. Он называет её Лесбией в честь Сапфо.

Катулл живёт своей возлюбленной, он умиляется всему, что её окружает, будь то даже маленький птенчик: "Милый птенчик, любовь моей подружки"

"Ты виной, что от слёз, солёных, горьких,
Покраснели и вспухли милой глазки".

В Катулле можно узнать довольно распространённый образ без памяти влюблённого юноши, который готов сражаться со всеми обидчиками своей милой.

Сам себя Катулл называет "бесноватым", в его любви присутствует немалая доля юношеской страсти, об этом он и сам говорит.

"Лесбия сердится. Что ж? Лесбия любит меня". - глубокое убеждение всех мужчин :)

Катулл ставит свою возлюбенную выше остальных женщин, славит её красоту и обаяние. Когда Катулл описывает внешность других девушек, он не скупится на дерзости и колкости: "долгоносая девчонка", "большерукая", "с глазом, как у жабы".

Однако не всегда стихи Катулла столь просты и не всегда его душа наполнена радостью. Порой он заставляет себя забыть любовь, "всё, что сгинуло, пора считать мёртвым", "пребудь, Катулл, твёрдым!"

Позднее Катулл говорит Лесбии, что любил её, "не как подружку любят", а "как добрый отец любит родимых детей".

Любовь Катулла сильнее даже измены и предательства его Лесбии.

Еврипид. "Киклоп" (пер. И.Ф. Анненского)
sulzberger

Между прочим, единственная сохранившяся полностью "сатировская драма".

Действующие лица:

Силен
Хор сатиров
Одиссей
Киклоп

Драма основана на сюжете "Одиссеи": встреча Одиссея и его спутников с киклопом Полифемом.

В прологе Силен рассказывает о том, как его и его спутников выбросило на берег к киклопам, и один из них, Полифем, заставил их служить ему, следить, "чтобы вёдра были полны", вести домашнее хозяйство, прислуживать. Силен видит аргосские корабли и печалится о дальнейшей судьбе несчастных, обречённых моряков.

Силен разговаривает с Одиссеем и рассказывает ему о нраве киклопов. "По крайней мере чтут гостей? - Да, мясо их они находят сочным..."

Хитрый Одиссей угостил вином Силена, и для последнего это было лучшим угощением, долгожданным.

Когда вернулся Киклоп, Силен сделал вид, что эти "разбойники" во главе с Одиссеем избили его и пытались разграбить дом.

Но Одиссей же говорит Киклопу о том, что "старик" продался за вино. "Старик, конечно, хочет увильнуть".

Хор поддерживает Одиссея и упрекает Силена: "А ты гостей не обижай!"
Но Киклоп уверен в Силене.

Одиссей доказывает Киклопу, что странствующих гостей необходим принимать с почётом, а не превращать их в обед. Одиссей говорит о том, что по всех Элладе они строят храмы и прославляют его отца. На что Киклоп отвечает: "Что моему отцу посвящены морские скалы, мне до этого нет никакого дела".

Хор упрекает Киклопа: "Брюхо набей, безбожник!"

Одиссей рассказывает хору о том, как Киклоп съел двух его спутников. (От этого рассказа пропадает аппетит). Хитрый Одиссей дал Киклопу вино, отчего тот опьянел. Одиссей обращается к хору, обсуждая возможное убийство и побег. Одиссей делится планом: он уже выбрал оливковую жердь и с помощью неё собирается выколоть Киклопу глаз.

Силен уговаривает Киклопа остаться дома и не делиться вином с братьями. Одиссей подначивает его: "Бери и пей, но пей, не отрываясь, чтоб не осталось капельки на дне".

Некоторые персонажи из хора начинают бояться, когда пришло время выколоть Киклопу глаз. Кто-то стал жаловаться на хромоту, кто-то на ногу. Одиссей: "Негодые союзники вы!.. Трусы!.."

План Одиссея удался, и Кикерон пытался поймать обидчиков, но из этого ничего не вышло. Участники хора же сбегают и собираются обратнов вакхическую свиту.


Цицерон. Против Катилины. (пер. Т. Васильевой)
sulzberger
"Таковы времена! Таковы наши нравы!"

И опять и опять ретроспектива. Сколько ни читаешь античных авторов, понимаешь: мы самые главные плагиатчики!

"Жив, и дерозсть не покидает тебя, но лишь усугубляется!"

Так же и у нас: стоит человеку получить власть и понять, что его не контролирует, как самоконтроль мгновенно исчезает.

"Моё глубочайшее желание - сохранить сдеражнность и выдержку"

Сильный человек - тот, кто владеет собой, он владеет этой силой сдерживать себя. Но и Цицерон признаёт свою некоторую слабость, говорит о том, что в такой момент он не может совладать со своими эмоциями.

"Всякий день готов он поразить республику изнутри"

Предательство - одно из самых страшных преступлений, и Цицерон возмущается тем, что человек, возглавляющий стан врагов, жив.

Цицерон ужасается тому, что в великом, могущественнейшем городе, которому нет равных, находятся люди, граждане этого государства, которые хотят разрушить его.

"Мы должны благодарить бессмертных богов"

Здесь прослеживается влияние греческих богов и, мысля футуроспективно, в христианстве тоже нужно отметить эти мотивы.

Цицерон ожесточённо выступает против Катилины, во-первых потому, что этот человек покушался ( и не раз) на самого Цицерона, но он также говорит: "Теперь ты уже открыто посягаешь на целую республику".

Плутарх. Жизнеописания. Перикл
sulzberger
http://maps.yandex.ru/?um=kWDf44mDeGA2t-G1NiCJZ6aRqsORgsLm&ll=24.311717%2C38.182981&spn=21.423346%2C7.091763&z=6&l=map

Плутарх. Жизнеописания. Фабий
sulzberger
http://maps.yandex.ru/?um=LsqHpW9XL3mNPmhepwmPQZTNxsd_JZhs&ll=13.039361%2C41.937294&spn=21.423346%2C6.709356&z=6&l=map

дз от 23 октября
sulzberger
мда, по глупости постила раньше только в сообществе, считаю нужным теперь отпостить и здесь, для себя. Пост 23 октября 2009 года


Если говорить о личных впечатлениях от статей, то они неоднозначны. С одной стороны, статья Зелинского более эмоциональна, статья же Гаспарова больше посвящена индивидуальности переводов Анненского. В общем, первая работа (Ф. Ф. Зелинского) мне понравилась больше, несмотря на информативность второй.


Из статьи Зелинского мы больше узнаём об Анненском как об одарённом лекторе, о чём Гаспаров лишь упоминает. Причём главное достоинство Анненского как лектора — точный подбор слов, выражений, он был «стилистом произносимого слова». Из этого можно сделать вывод, что Анненский не только хотел удивить публику, заинтересовать её, он, ко всему прочему, с большим трепетом относился к предмету своей деятельности, брал на себя ответственность за его изложение, за его понимание. Зелинский называет Анненского «природным проповедником античности», и эту фразу можно сравнить с мыслью Гаспарова о том, что Анненский пытался донести античность в более современном контексте, «слить мир античный с современной душой».




Зелинский объясняет также «совместительство» в Анненском филолога-классика и поэта-модерниста, он считает это естественным, рассматривает Анненского как живого человека, который «не может распределить себя по ведомствам».




И Гаспаров, и Зелинский подчёркивают, что мы имеем дело не просто с русским Еврипидом, а с русским Еврипидом И.Ф. Анненского. Как правильно заметил Гаспаров, поэзия самого Анненского не может объяснить нам личность поэта так, как это могут объяснить переводы. Гаспаров отмечает индивидуальность Анненского в своих работах (интересно, что для этой цели оба автора статей выбирают одинаковые примеры). Анненский, по их мнению, подменяет логику эмоцией, чего не было в античности. Анненский вносит некоторую психологическую атмосферу, ту, которую он чувствует. Гаспаров цитирует Вяч. Иванова, который очень точно определил несоответствия драмы Анненского и драмы античности. У Анненского «отсутствуют маски», и это превращает всё действие в «зыбь переживаний». Наличие же «маски» в Древней Греции, во-первых, не позволяло никоим образом увидеть мимику психологических оттенков героя (которая, к слову, описана в переводах Анненского), а психология смещается в «немногие решительные моменты перипетий драмы».




Оба автора говорят о «недопонятости» Анненского современниками. Между прочим, интересная вещь: Гаспаров в своей статье пишет, что Зелинского раздражало многое в переводах Анненского, например, несовместимость фактов, но больше всего Зелинский не понимал и не принимал, что Анненский знал об этом.

В статье же Зелинского нет недовольства Анненским, какого-то противостояния ему, наоборот, работа пропитана теплом, горечью об утрате столь выдающегося поэта.


P.S.


На самом деле, сравнивать и писать об Анненском на основе этих статей можно и дальше, но лимит 2500 знаков.)




От себя добавлю, что прочтение работ дало не только представление об Анненском как об авторе переводов, как о поэте, состоявшемся благодаря другому поэту, Еврипиду, но и об античной литературе самой по себе и об особенностях её трактования.

Задание выполнила Зульцбергер Елизавета ром/герм 1ая немецкая.

Платон "Пир". Категории.
sulzberger
1. Кто?

Апполодор и Главкон беседуют о пире Агафона.
Вводятся персонажи, "герои" пира:
Аристодем
Сократ
Агафон
Федр
Павсаний
Эриксимах
Аристофан
Диотима
Алквиад

2. Когда?

середина 5 века до н.э.

3. Где? Афины

4. Сколько?

Как видно, вначале происходит диалог, а потом вспоминуют ещё 9 персонажей.

5. Какое?

Этот диалог, как можно узнать из комментария, одно из подтверждений такого психологического фактора, как "длительная память". Рассказ передаётся через нескольких людей. От Феникса и Сократа об этом узнаёт Аполлодор, от Апполодора же - Главкон.

6. Отношение

Можно рассматривать несколько линий "отношения". С одной стороны, отношение греков к богам. Высшим наслаждением было восхвалять их, произносить речи, посвящённые определённому богу, в данном тексте Эроту.
Отношение Сократа к остальным философам уважительное, однако я почувствовала некоторый сарказм в его словах, особенно по отношению к его "обожателю" Алкивиаду.
Алкивиад в свою очередь "стыдится", как он сам говорит, Сократа, готов слушать его речи постоянно и соглашаться с ним. Однако его нескончаемые попытки доказать Сократу, что они "подходят друг другу", смущают читателя, становится даже неловко за самого Алкивиада.

7. Действие

Действия как такового в рассказе нет, однако присутствует некоторая динамика мысли. Читая похвалы философов Эроту, пытаешься успевать за их размышлениями, перечитываешь по несколько раз.

8. Пребывание

Читатль за всё время диалога пребывает то Афинах (беседа с Аполлодора с Главконом), то на пиру у Агафона, то "окунается" в рассказы Диотимы.

9. Обладание

Обладание истиной об Эроте? Как это ни странно, истиной не обладал даже Сократ, а некоторые более или менее убедительные речи об Эроте он услышал от Диотимы. Ведь остальные философы, пытаясь возвысить Эрота, "приукрашивали" свои рассказы, Сократ же указал на это и предупредил, что "хвалить" Эрота он будет, говоря о нём только правду и именно то, что присуще этому богу.

10. Страдание (претерпевание)
На мой взгляд, "претерпевать" здесь начинает Сократ с появлением Алкивиада. И это "претерпевание" нужно трактовать не в отрицательном смысле слова, а наоборот. Алкивиад начинает хвалить Сократа, говорить о нём, как недавно говорили и об Эроте. Субъектом становится Сократ, он "претерпевает".



В тот же день после прочтения у меня было много поводов мыслить "ретроспективно", когда я слушала"хвалебные речи" многих людей, будь то телевидение, диалог, радио или Интернет. Эта тема не менее актуальна и по сей день, если даже не более. Нельзя говорить, что это плохо или хорошо, - это заложено в природе человека.

?

Log in